Владимир Матвеевич Сидоров (valentin_aleksy) wrote,
Владимир Матвеевич Сидоров
valentin_aleksy

Categories:

Герберт Хан. О гении Европы. Нидерланды. Звуковое рукопожатие через Европу

Если выше говорилось о таких чертах нидерландской дикции, как мягкость, диффузность, растворимость, о прикрытости и приглушенности определенных сочетаний гласных звуков, то нельзя не видеть,  что как раз гласные элементы этого языка раскрываются в некоторых словах в своем чистом и сильном виде. А как мы подчеркивали при характеристике итальянского языка, вместе с таким элементом изливается и душа; она выкладывается здесь во всем богатстве своих ощущений.

    О таком богатстве непосредственно дают знать в нидерландском языке определенные дифтонги (двойные звуки). При этом обнаруживается интересный, можно даже сказать, счастливый в европейском смысле феномен. В то время, как эти двойные звуки в их единстве придают нидерландской речи окраску, которую невозможно перепутать ни с какой другой, каждый из дифтонгов через головы своих ближайших соседей протягивает руку родственному звуку в другой части Европы.

          Прежде всего мы имеем здесь полное и чистое «а» с окончанием «i» в словах “haai” = акула, “lawaai” = шум, “saai” = пустынный, скучный, “fraai” = прекрасный, приятный, изящный. У этого сдвоенного звука, который нельзя смешивать ни с немецким “ei”, ни с английским “i”, мы обнаруживаем брата с внешностью едва ли не близнеца в итальянском “ai”: “andai” = я шел, “vai” = иди, “ai nostri campi ritorneremo” – «мы возвращаемся к родным полям». Почти такое же близкое родство с итальянским обнаруживает нидерландский дифтонг “ooi”, в котором красивое закрытое, окрашенное темным «о» сочетается с «i». Этот сдвоенный звук мы находим, например, в “hooi” = сено, “fooi” = чаевые и прежде всего в самом нидерландском из нидерландских слов, в звучащем вновь и вновь “mooi” = красивый. Этот звук опять же нельзя путать ни с русским «ой» в слове «стой!», ни с английским “oi” в “joy” – радость, ни с “oi” в часто используемом финском междометии “voi, voi”, выражающем сожаление. Но мы слышим этот звук с юга. Когда в последнем акте пуччиниевской  «Тоски» представитель власти подходит к арестованному художнику, чтобы возвестить о часе казни, он произносит: “Mario Cavaradossia voi” – «Марио Каварадосси, час настал.» И тот же звук был, когда на премьере «Набукко» Верди итальянцы в опере вдруг поднялись с мест, потому что сразу же идентифицировали себя с появившимися на сцене еврейскими пленными. Тогда из уст в уста переходили зажигательный слова “Siamo noi…” – «Это же мы» или «Так же и с нами». Имелась в виду зависимость от Австрии, по которой скоро должен был быть нанесен удар. В нидерландском языке живет многое от этого в слове  “mooi”, если оно произносится с полным участием. Если голландец восклицает “heel mooi!” – «очень хорошо!» «прекрасно!», тогда он, как говорится, “op zijn best” – «в лучшем виде».

    С очень большой степенью точности образуется сочетание e-i в “ijs” = лед, “ijzer” = железо, “ijver” = рвение. Этот звук нельзя путать с произносимым как “ai” нововерхненемецким “ei”. При произнесении звук «е» слышится отчетливо, хотя и подступает к последующему «i» несколько ближе и несколько энергичнее, чем «а» в fraai. Соответствующий сдвоенный звук можно найти в скандинавских языках, особенно в шведском: например, в отрицании “ei” = не (так же это звучит и в эстонском = нет), в “grejor” = инструментарий, в веселом восклицании “falalei”. Таким образом, здесь рука протягивается на север.

    Совсем в другом направлении обнаруживается эхо своеобразной связки u-i. Как в случае с “ej” первая часть дифтонга здесь придвинута к “i” несколько ближе, чем в случаях с “fraai” или “mooi”. В  следующих примерах следует иметь в виду, что звук “u” в нидерландском языке пишется как “oe”. Например, этот дифтонг в “boei” = оковы, “moeite” = усилие, “bloei” = цветение. Со своими звукоподражающими  словами “Hui!” – «Ах!», “Pfui!” – «Фу!», выражающими аффект, немецкий язык оказывается в полном одиночестве. Зато тот же звук появляется в русском языке с еще более значимым, едва ли не хлестким вторым элементом; например, в словах, о которых еще будет разговор в свое время: «буйный», дуй!», «суй!» и во многих других.

    Мы говорим здесь о звуковом рукопожатии, об эхе издалека безо всякой связи с развитием звуковых систем или слов. Нас интересовало и с чисто эстетической стороны радовало параллельное звуковое явление как таковое. Оно дает повод полагать, что истинны не только слова “les extremes se touchent” – этот мотив сопровождает нас постоянно. И в Европе, и, конечно же, во всем мире обнаруживаются удивительные соответствия.

    Примечательно, что все приведенные в этом разделе дифтонги имели вторым компонентом «i» – гласный, который с точки зрения качества звуков имеет личностный оттенок и в то же время исходит вовне. Попутно заметим, что в сдвоенных звуках с “u” нидерландский язык оказывается более изолированным: Например, в словах с e-ubeeuw” = столетие, “nieuw” = новый. И если для e-u и для i-u есть еще некоторые аналоги в романских языках, то существует звукосочетание, с которым нидерландский язык, кажется, в полном одиночестве. Это u-u, которое мы встречаем, например, в “ruw” = шершавый и в “schuw” = боязливый. Здесь мы имеем среди гласных звуков пример столь же тонкой настройки, с какой мы встретились у согласных в случае с “w”, “f” и “v”.  Таким образом, мы с еще одной стороны подошли к различиям, столь характерным для духовной сферы вообще и для души нидерландского народа в особенности.
Tags: Европа, Нидерланды, антропософия, национальная психология
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment