Владимир Матвеевич Сидоров (valentin_aleksy) wrote,
Владимир Матвеевич Сидоров
valentin_aleksy

Category:

Герберт Хан. О гении Европы. Англия. Величие личности и народность в величии

Всегда вызывало удивление, что в английском языке “I”,  то есть «я», во всех положениях и связках пишется с большой буквы. То есть не только после предшествующего артикля или в начале предложения, как в немецком языке. Нередко удивление выражает целую шкалу нюансов, подчас не обходится и без легкой насмешки. Одни считают, что  этим “I”  подчеркнуто островное положение страны, блестящая изоляция, положение личности как острова среди подступающего и отступающего мира предметов. Настроенные менее доброжелательно говорят о преувеличенной самооценке и тому подобном.

    Как представляется, на правильном пути мы проще всего окажемся, если вспомним, что в английском языке есть и еще одно слово, помимо «я», которое во всех случаях пишется с большой буквы – слово Lord, Бог. Гении народов и языков слишком возвышенны, чтобы делать что-нибудь из глупого тщеславия. Разве гений английского языка попросту не засвидетельствовал того, что “я” как искра Божья в человеке непосредственно родственна самому божеству? Что в человеческой личности, сколь бы незначительной, сколь бы слабой она ни была в отдельности, живет зерно всемирно значимого, великого, на которое мы должны взирать с благоговением? В английском “I” явно чувствуется что-то от того, что мы хотим назвать величием личности. Народно-психологические и культурно-исторические корни такого феномена могут, конечно, искаться в островном положении британской территории; социальные основы этого феномена в раннем, даже в очень раннем появлении акцента на отдельную личность в противоположность руководителям и в противоположность многому. “I” не просто смелое и упертое слово самоутверждения, оно еще и прекрасное выражение личной ответственности перед Богом и перед всем миром. В качестве искры, раздуваемой дыханием самого божества, оно является свидетельством человеческого достоинства.

    С точки зрения самоутверждения англичанина по отношению ко всевозможным вышестоящим лицам чрезвычайно характерны два документа: завоеванная в 1215 году «Магна карта» – большая хартия свобод, и разные виды так называемого «Акта габеас корпус». Ни в одной другой европейской стране права и свободы отдельного человека или отдельных социальных групп не были гарантированы в столь раннюю эпоху. Об англах и саксах рассказывается, что у них еще в континентальный период их истории особенно свято поддерживалось право. Забота о праве была существенной частью истории их древних верований. Складывается впечатление, что такие рано пробудившиеся импульсы и содействовали тому, что свободы на острове были столь рано провозглашены и закреплены письменно. В «Акте габеас корпус» примечательно то, что упор делается на тело. Телесное бытие, безопасное обитание в своем пространстве и свободное передвижение в пространстве общем должны были быть защищены и гарантированы правом. С психологической точки зрения понимание тела до его мельчайших частей есть необходимая опора, субстрат индивидуального самопознания. С точки зрения народной психологии твердое вхождение в пространство, крепкая поступь при движении по земле являются характерными чертами души британского народа. Здесь в еще одном аспекте находят подтверждение свойства, ранее указанные как характерные для британцев. Все выглядит так, будто уже в ранней истории британец сказал правителям своей страны: оставьте мне мое пространство и позаботьтесь о том, чтобы я мог свободно двигаться; что я потом захочу делать или сделаю, вас ни в коей мере не касается!

    Насколько такое понятие свободы отличается от понимания ее в средней Европе, в Германии, выраженного столетиями позже Мартином Лютером! В качестве одиночки он в Вормсе бросает вызов целому рейхстагу: «Здесь я стою – и не могу иначе!…» Тут как раз защита «действий и желаний», защита свободы совести. Мы видим два различных вида индивидуализма у двух народностей, которые в общем-то были в близком родстве.

    Задачей этой работы не является рассмотрение государственных и политических форм, которые повсеместно появляются и изменяются. Но в условиях Англии в середине двадцатого века и в прошлом в качестве противоположности личностному величию проявляется одна государственно-политическая антиномия, мимо которой не хотелось бы проходить. Это тот факт, что в стране, где права человека пишутся такими большими буквами, не известен закон “leasae majestatis”, то есть нет никаких правовых гарантий против оскорбления величия. Таким образом, в принципе каждый задиристый и разговорчивый горлопан может встать где-нибудь в Гайд-парке и ведрами изливать критику на головы короля и королевы и на все, что носители короны сделали или не сделали. Но опять же характернее некуда: он будет избегать делать это в форме, затрагивающей личность. Оставленную законом брешь заполняют собой слушатели, то есть народ, столетиями чувствовавший себя защищенным в своих свободах. Этот народ просто своим отношением запрещает то, что не запрещено ни одним параграфом закона. И такое отношение ограничивает и связывает критиканствующего горлопана больше, чем его может возбуждать соблазнительная беззаконность.

    Признание величия в личности действует так, что права личности защищает не столько власть, сколько народ. А вместе с правами личности, пожалуй, и исходящий от них отблеск истории.
Tags: Англия, Европа, антропософия, национальная психология
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment