Владимир Матвеевич Сидоров (valentin_aleksy) wrote,
Владимир Матвеевич Сидоров
valentin_aleksy

Categories:

Герберт Хан. О гении Европы. Россия. Пятизначное «ничего». Небольшие интермедии

Если мы хотим непосредственно исходить от русского человека, то суть его мы ухватим, если прислушаемся к нюансам произнесения одного единственного слова из трех слогов, - волшебного слова «ничего».

    С лексической точки зрения оно попросту значит «ничто» и даже своим построением родственно немецкому “nichts” (от ni-wiht) и итальянскому “niente”. Но что касается значения, то словом «ничего» можно сказать такие вещи, перед которыми и “nichts”, и “niente”, и большинство их европейских сестер должны умолкнуть. Это небольшой Протей,  мастер перевоплощений среди слов.

    Предположим, ученик в столярной мастерской показывает мастеру первый изготовленный им самим столик или сиденье. Работа далека от совершенства, но уже вполне приличная. Мастер одобрительно похлопывает парня по плечу и говорит, заметно растягивая заключительное «о»: «Ну – ничево(ооо)». Здесь в эту фразу одета похвала. Что, собственно, означает: для начала вполне нормально, довольно здорово. В таком «ничего» ученик должен услышать одобрение.

    Несколько иной оценочный нюанс возникает, если «ничего» связывается с дательным падежом возвратного личного местоимения «себя», со словом «себе». Обычно это сочетание используется примерно как ответ на вопрос о самочувствии. Оно часто произносится, если хотят сказать, что у кого-то состояние «вполне сносное». В таком случае самочувствие, здоровье, а может быть, и уход в пансионате, лечение в санатории – «ничего себе». Это говорится без особого ударения и представляет собой флегматическую ступень бытия данного слова.

    Однако совсем иначе и, можно сказать, особенно по-русски данное слово проявляет себя в следующей ситуации. Мы вновь в одной из длительных поездок по железной дороге. С проводником, который часто заглядывает к нам в купе, мы подружились в ходе коротких веселых бесед и имели возможность восхититься его здоровому остроумию. И вот он вновь вошел к нам в купе. День теплый, и мы с ним подошли к открытому окну, чтобы восстановить нить прежнего разговора и одновременно поглядеть на прекрасный зеленый пейзаж. И вдруг внезапный порыв ветра срывает с его головы форменную фуражку. Он в растерянности смотрит ей вслед, бросает взгляд на стоп-кран, размышляя, нельзя ли его потянуть, но приходит к тому, что из-за такого барахла нельзя нарушать установленный  начальством распорядок движения. Фуражка, попавшая в яму, за время этих раздумий становится все меньше и меньше, и в конце концов теряется из виду. Проводник приглаживает волосы на голове и с неподражаемым ударением говорит: «Н’и-ч’е-в’о!». Каждый слог вдруг оказался особо значимым, а тройное ударение звучит как три удара молотка  у продавца на аукционе, отдающего какую-либо вещь навсегда. Конечно, такое «ничего» совсем другого рода, нежели предыдущие. В нем много такого, что, с одной стороны, делает русскую жизнь столь привлекательной, а с другой стороны, столь проблемной. Ведь кто может отрицать, что здесь проявляется известная широта души, непривязанность к мелочам вещественного мира. Унесло фуражку - ну–и пусть! Сегодня обойдусь и без этой глупой вещицы. Сегодня же к вечеру, завтра, а может быть, и послезавтра найдется другая. Да, может быть, что и послезавтра, так уж оно. В таком «ничего» не только широта души, но и что-то от настроения, о котором в немецком языке в шутку говорят по-диалектному: “Es gehe, wie es woll” – «Пусть идет, как ей хотца». В русском языке есть три слова, которые характеризуют состояние, наступившее после утраты фуражки. Лексически это что-то вроде: равнодушие, неряшливость и небрежность. Ни одно из них не выражает всего содержания, но что-то от каждого из них имеет место. Сюда добавляется и изрядная доля пассивности, если не фатализма. Долгое время люди жили с настроением, что нет толку стараться, как черт, в одиночку, что все зависит не от тебя, а от того, что выше тебя. Или же так: не стоит слишком уж заботиться о вещах, потому что, во-первых, ты становишься их рабом, во-вторых, возбуждаешь зависть и недоброжелательство. А в-третьих, чрезмерный порядок делает жизнь непривлекательной, поэтому лучше говорить протяжное «ни-че-во».

    Анекдотическая история рассказывает, как одна русская приехала к дальним родственникам в западноевропейский город. Спустя неделю родственники спросили, понравился ли ей город. «Прекрасно – но ужас!», - ответила она. «Ужас? А почему ужас?», - удивленно спросили хозяева. Ответ был: «Ужас как не по-человечески много порядка!»

      Этим многое сказано. Педантичный порядок, существующий над вещами в качестве системы или навязанный им, не соответствует природе русской души. У нее чувство, что в таком порядке она задыхается. В глубине души она тоже стремится к разложенному по полочкам, к упорядоченному, но как-то «иначе». А если с этим «иначе» не посчастливилось, она будет лучше довольствоваться хорошо знакомым «ничего». Беспорядок, неряшливость упрямо пробирается во все щели, подобно гному. Для обуздания их потребовались неимоверные культурно-педагогические усилия. Но, с другой стороны, мы не должны относиться к ним чересчур уж по-бюргерски. Ведь в чем-то они тоже являются следом огромного излучающего пространства, отблеском широко открытой души – души нараспашку.

    Относительно безобидно «ничего», произносимое там, где нужно достойно встретить определенные трудности. Например, стройка остановилась. Выяснилось, что представленные проекты  не соответствуют тем или иным предписаниям, которые нужно соблюсти. Заказчик выслушивает подробный доклад об этом. Получив точные данные, он некоторое время размышляет, сжав губы. Потом медленно, не выделяя ни одного слова, говорит: «Так – так – ну – ничего». Что переводится примерно так: «Таким образом, мы справимся».

    Восхищения и удивления достойно «ничего», о котором все время рассказывают врачи, имевшие практику в деревне либо в военных госпиталях. Поступает тяжело раненый. Лишь при осмотре к нему возвращается сознание. Врач видит это и говорит пациенту: «Ничего не поделаешь, голубчик, придется тебе мужаться; с твоей правой рукой делать больше нечего, придется нам ее убрать». Глаза пациента вспыхивают. «Ничего, доктор!» – произносит он решительно, словно бросая перчатку судьбе. Это активное, мужественное, героическое «ничего», оно такое же русское, как и «ничего» при потерянной фуражке. Оно выше всех других вариантов, оно вбирает в себя из них все хорошее и искупает все то, что было небрежным и слабым.

    Если мы говорили о «пятизначном ничего», то из этого никак не следует, что существуют только эти пять нюансов. В жизни с ее богатством разнообразия, конечно же, есть еще много вариантов. Но эти пять вариантов ярко выражали русский дух, и в некоторых из них мы слышали дыхание русского человека.
Tags: Европа, Россия, антропософия, национальная психология
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment