Владимир Матвеевич Сидоров (valentin_aleksy) wrote,
Владимир Матвеевич Сидоров
valentin_aleksy

Categories:

Год 1937. Постижение.


I. Постановка темы.

В блогосфере назревала сенсация. Один из известных историков сформулировал свое понимание так называемой «загадки 1937 года». И обещал ее «разгадать». Но что-то его остановило. Однако осталась по крайней мере весьма характерная для  нынешней ИСТОРИОГРАФИИ формулировка самой по себе «загадки». По словам «Историка», она в  составленной им же таблице, из которой следует, что в 1937 - 1938 годах в СССР было расстреляно почти 700 тысяч человек.
           
Составитель таблицы потрясен:  «Если учесть, что пик репрессий приходится на вторую половину 1937 – первую половину 1938г., то превышение обычного уровня будет почти в пятьсот раз!!!  За один 1937/1938 г. судебная система, словно взбесившись, приговорила к высшей мере наказания столько граждан, сколько она приговаривала бы в обычные годы целых пятьсот лет.»
                Если мы нормальные люди, то тоже испытаем шок. Но, будучи людьми нормальными, мы не можем не поставить вопрос об источнике шокирующей «информации». Источник – в статистических изысканиях некого Мозохина О.Б., опубликованных, в частности, на сайте «Потерянная империя» и на сайте самого Мозохина О.Б..
              Должным образом ошарашенные, мы смотрим на одну из «таблиц Мозохина», относящуюся к 1937 году.

Из нее и из пояснения несколько выше «явствует», что в 1937 году органами безопасности СССР содержалось под арестом 936 тысяч 750 человек.

По характеру преступлений  

Измена родине

10 707

Шпионаж ст.ст. 58 п.п.1 ,б, 2, 3, 5, 6. 193 п. 4 УК в пользу:

 

93 890

Германии

11 868

Японии

18 341

Польши

45 302

Латвии

   7371

Финляндии

   1658

Эстонии

   1206

Румынии

   4031

Греции

   1291

Ирана

     135

Англии

     532

Болгарии

     111

Китая

       15

Других стран

    2029

Террор ст. 58 п.8 УК

27 958

Диверсии ст. 58 п.9 УК

42 019

Вредительство ст. 58 п.п.7, 14 УК

67 710

Принадлежность к контрреволюционным организациям и группам ст. 58 п.п. 2, 4, 11 УК

70 127

Контрреволюционная агитация ст.ст. 58 п. 10, 59 п. 7 УК

234 301

Контрреволюционные организации и политические партии

 

78 450

Троцкисты

41 362

Правые

15 122

Эсеры

11 367

Меньшевики

   5244

Анархисты

     325

Разные (кадеты, монарх. ТКП и др.)

    5030

Члены национал. контрреволюционных– организаций

 

53 261

Украинских

14 166

Белорусских

     175

Грузинских

     494

Армянских

   4601

Тюрко-татарских

   2015

Пан-ислам. и пан-монгол.

13 698

Финно-карельских

     545

Сионистских

     420

Разных

17 147

Фашисты

16 051

Церков., сектанты

37 331

Белогвардейцы

47 251

ИТОГО

936 750

             Попробуем для начала отнестись к данной табличке сугубо математически, даже просто арифметически. Отбросим «политику» - займемся арифметикой! Однако мы обнаружим, что простой математический и простой арифметический подход невозможен. Сложение «втупую» всех строк таблицы дает «итого» не 936 750, а цифру в один миллион четыре тысячи шестьсот пятьдесят семь человек (1 004 657). И в этом пока что нет ничего удивительного. Ведь известно, что одному и тому же арестованному могли вменять не одну только статью. Например, один арестованный по подозрению в шпионаже мог также подозреваться и в диверсионной деятельности и во вредительстве и так далее. Так что количество «вменений» не только может, но и должно превышать количество подозреваемых лиц. Но присматриваемся к таблице повнимательнее: В ней строка № 2 (шпионаж) является точной суммой расположенных ниже 13 строк, которые растолковывают, в пользу какой страны шпионаж.  Следовательно, при сложении «втупую» мы просто дважды зачли 93 890 человек (или, так сказать, «вменений»). Отнимаем их из ошибочно исчисленной общей суммы: 1 004 657 – 93 890 = 910 767.

Нас уже охватывает неприятное чувство. Как будто нам только что хотели нахлобучить дурацкий колпак. Ведь 910 767 – это в любом случае МЕНЬШЕ, чем указанная в таблице в качестве итоговой цифра 936 750! Нам было понятно, что количество «вменений» превышает количество арестованных. Но теперь оказывается, что число арестованных больше числа, так сказать, «вменений».

При дальнейшем сугубо АРИФМЕТИЧЕСКОМ  изучении таблицы чувства нагло  одураченного только усиливаются:

Строка двадцать первая «контрреволюционные организации и политические партии» является точной арифметической суммой расположенных под ней шести строк, растолковывающих, о каких конкретно контрреволюционных организациях и партиях идет речь. А это прямо требует, чтобы мы вычли еще и 78 450 человек (или «вменений»), так как при первичном сложении всех строк они оказались зачтенными дважды. Итак,  910 767 – 78 450 = 832 317.  Это уже более чем на сто тысяч меньше «итого» Мозохина! Смотрим далее, опять же оставаясь только в рамках арифметики:

Строка двадцать восьмая  «Члены национал. контрреволюционных– организаций» является точной арифметической суммой находящихся под ней девяти строк, растолковывающих, о каких именно националистических контрреволюционных организациях идет речь Это опять же прямо требует вычитания еще 53 261 человека (или «вменения») как ранее дважды зачтенных. 832 317 - 53 261 = 779 056 человек (или «вменений»).

Из другой таблицы Мозохина узнаем, что в 1937 году решения об обвинении или оправдании по линиям органов безопасности принимались в отношении 796 613 человек.  Очевидно, решения принимались не только по арестованным, но и по привлеченным к делам без меры пресечения в виде ареста.  Таковых, по данным того же Мозохина, было 8518 человек. Складываем множество «вменения подвергавшимся аресту» с множеством «просто проходившие по делам». 779 056 + 8 518 = 787 574. Мы получили теоретически возможный предел количества лиц, в отношении которых в полном соответствии с арифметикой Мозохина в 1937 году могли быть вынесены решения об обвинении или оправдании. Однако мозохинские данные даже без попытки их критического толкования, даже просто арифметически превысили предел почти на десять тысяч.  

А мы ведь пока что исходили из двух совершенно фантастических допущений. Во-первых, из того, что в 1937 году на одного человека приходилось только одно «вменение», что шпион никак не мог быть диверсантом, что член антисоветской организации почему-то никак не мог обвиняться не только в принадлежности к антисоветской организации, но и в антисоветской агитации. Если это нелепое допущение отбросить, то по причине «дефицита на вменения» выявленную нами предельную цифру в 787 574 человека придется сокращать оценочно раза в полтора. Второе фантастическое допущение состоит в том, что ВСЕ арестованные в 1937 году и ВСЕ «проходившие по делам»  - ВСЕ они вот так в том же самом 1937 году и получили обвинительные или оправдательные решения. Мы исходили из того, будто в новогоднюю ночь с 31 декабря 1937 года на 1 января 1938 года все следственные камеры оказались пустыми, а все «проходившие по делам» получили новогодние подарки в виде уже состоявшегося обвинительного или оправдательного решения. Однако на самом-то деле далеко не все арестованные в 1937 году и далеко не все «прошедшие по делам» в 1937 году – далеко не все они могли быть в том же году осужденными или оправданными. Очевидно, какая-то – и весьма значительная! – их часть встретила новый 1938 год в камерах следственных изоляторов, либо оставаясь под следствием без ареста. И это простое до наивности рассуждение прямо требует признать:  указанная Мозохиным цифра осужденных и оправданных  СУЩЕСТВЕННО ЗАВЫШЕНА. Она завышена в результате игнорирования возможности прохождения одного арестованного по более чем одной статье, и она завышена на количество лиц, продолжавших оставаться под следствием и к 1 января 1938 года. То есть завышение явно составляет сотни тысяч человек!!!
                 На этом фоне сущим «пустяком» и даже просто придиркой выглядят сомнения, которые неизбежно появляются при рассмотрении заключительных строк мозохинской таблицы. Вопрос о таинстве появления здесь цифры «итого» 936 тысяч 750 человек не имеет ответа. Равно как и вопрос о значении слов «фашисты», «белогвардейцы», «церковники», «сектанты». Надо ли понимать так, что сотня тысяч человек, отнесенных к таким вот категориям, не «прошла» по верхним строкам? Например, надо ли понимать так, что человек был арестован строго и только потому, что был в свое время белогвардейцем? Что у него как у белогвардейца как бы «алиби», что он не может быть учтенным по строкам о шпионаже, о вредительстве и уж никак не может быть отнесен к категории «фашисты»?
              Откуда берутся умопомрачительные и шокирующие цифры расстрелянных и репрессированных в 1937 году? - Если не просто с потолка, то в результате следующей статистической «логики». Допустим, был в 1937 году шпион. Его поймали – арестовали – расстреляли. Сколько человек расстреляно? Один? Однако этот самый шпион был еще и шпионом в пользу Германии. По происхождению он белогвардеец. По политическим взглядам фашист. Задания выполнял не только шпионские, но и диверсионные. Сколько человек расстреляно? Считаем: один шпион плюс один немецкий шпион плюс один белогвардеец плюс один фашист плюс один диверсант. Итого пять человек!
           И вокруг такой «статистики» бродят те, кто называет себя «профессиональными историками»! Из такой негодной «статистики» они формулируют «историческую загадку 1937 года»! Но с таким подходом нельзя историю изучить, а можно только в историю ВЛИПНУТЬ. Сама постановка темы 1937 года В КОРНЕ НЕВЕРНА. Если бы литературовед стал сопоставлять шекспировские трагедии «Гамлет» и «Отелло» по количеству трупов, то он был бы высмеян. Есть вещи, в которых статистика ничего не объясняет. В большинстве случаев это относится и к великой пьесе под названием «История». Настоящее постижение Истории начинается с четкого ответа на простой вопрос: что такое история? Ответ: история – это прошлая жизнь всех живших и ныне живущих людей. Уму человеческому сложно охватить весь гигантский объем понятия «история». И появляются недалекие люди, которые бегут от реальной истории в мир сплетен о вождях и в мир выдуманных цифирей. Словно забыв о том, что конкретно про 1937 год после всех связанных с ним страстей появление объективной статистики просто нереально.
                В 1937 – 1938 годах в нашей стране произошел какой-то социальный катаклизм. Он вовлек в себя миллионы людей, в том числе судей, оперработников, следователей, обвиняемых, свидетелей, осужденных, оправданных, потерпевших, членов их семей… В чем суть этого социального катаклизма? Почему он произошел? Какая социальная тектоника привела к нему?
                Только такая постановка вопроса корректна. 

II. Гефест против Вулкана. Момент противоборства.

Гефест – бог кузницы, бог созидательного преображения раскаленной массы. Вулкан – бог стихии расплавленной, рвущейся лавы.

Одним ранним утром 1937 года директор Краснореченской средней школы Сидоров Матвей Владимирович запряг свою директорскую лошадь и поспешил в краевой центр Хабаровск. Накануне вечером у него состоялся странный разговор с сотрудником краевого управления НКВД. Чекист сказал, что работающий в школе преподаватель Ирхин является «помощником микадо» и что его нужно срочно уволить с работы и выпроводить из Хабаровского края, так как край относится к пограничным регионам. (Фамилию Ирхина я воспроизвожу так, как воспринял ухом, слушая этот рассказ отца. Имени и отчества я, к сожалению, не запомнил.)  Отец в предательство Ирхина не поверил, так как знал его еще по совместной учебе. Разговор с чекистом принял довольно ожесточенный характер. Чекист сказал, что не даст «предавать рабочих и крестьян» тем, кто «тяжелее книжки ничего не поднимает». А отец отвечал, что вместе с Ирхиным прибыл в Хабаровский край по комсомольской путевке «для укрепления границы» и для того, чтобы учить молодежь грамоте и готовить ее к защите социалистического Отечества. И раз он сюда с этим заданием послан, то никому не позволит ему мешать. По ходу такой беседы чекист несколько сник, но все же пробурчал на прощание нечто типа «и на Вас управу найдем!».

Матвей Сидоров в Хабаровске особых «связей» не имел. Но он был комсомольцем. И поэтому рассудил, что с таким делом лучше всего пойти в крайком комсомола. Узнав о причине визита, сотрудники крайкома очень скоро привели Матвея в кабинет своего первого секретаря. Тот выслушал комсомольца, и тут же отправился в управление НКВД. Вернувшись, передал отцу извинения от чекистов и пожелания ему и Ирхину работать и далее на благо Родины.

 Знакомство с этим чекистом у отца потом продолжилось. Дело в том, что на случай нападения японцев в таких регионах, как Хабаровский край, повсеместно организовывались батальоны ополчения, которые изучали также и тактику вероятной партизанской войны. И так получилось, что отец стал командиром одного такого батальона, а тот самый чекист проверял подготовку личного состава к действиям в особых условиях. Никаких претензий друг к другу они не высказывали и не имели. Такой вот «хэппи энд».

Он потому такой «хэппи», что отец всегда воспринимал и чекистов, и самого себя частью СВОЕГО государства. До конца жизни не было для него дела важнее, чем прослушивание новостей о событиях в стране и мире. Он мог ЛИЧНОСТНО отнестись к тому, что случилось, скажем, в Индии, не говоря уже о Китае. С такими установками Матвей Владимирович не то что «без колебаний» заступился за своего товарища по работе. У него колебаний и быть не могло. Ведь по сути он не просто «заступился за товарища». Он вполне естественно, в соответствии со своей жизненной позицией  вступил в политическую борьбу.

III. Тектоника социального катаклизма.

К 1937 году советское общество в основном одержало победу над враждебными ему классами внутри страны. И к этому же периоду советское общество вошло в процесс стремительной дифференциации. Мне не приходилось читать исследований, написанных с пониманием этого. Но, судя по имеющейся у меня рецензии знакомого доктора исторических наук, таковое исследование было проведено американским профессором Х.Куромия. Заголовок его труда необычайно длинный для англосаксов: «Сталинская индустриальная революция. Политика и рабочие. 1929 – 1932г.г.». В частности, в книге так называемое «ударничество» описано (возможно, впервые) как социальный конфликт, ставший источником движения, придавший ему необходимую пробивную силу. Судя по всему, Куромия показал, что большая часть «ударников» были молодые, но относительно квалифицированные рабочие, занимавшие промежуточное место между старыми потомственными рабочими и новыми, приходившими из деревни. Именно эта социальная среда, по данным Х.Куромия, требовала более высоких темпов индустриализации, а ДЛЯ ЗАЩИТЫ СВОИХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ИНТЕРЕСОВ объединялась в ударные бригады, выступала инициатором соревнования.

Конечно, «ударники» - это только одна из движущих сил, которые удалось активизировать. Еще одной движущей силой явился, вероятно, нарождавшийся слой инженерно-технических работников. На выходе из полосы индустриального переворота именно этот слой не только оформился, но и стал САМЫМ БОГАТЫМ СЛОЕМ общества. Это особенно заметно из  показателей среднемесячной зарплаты в промышленности  в 1940 году:

         В 1940 году больше всех зарабатывали инженерно-технические работники – 696 рублей в месяц. За ними с очень большим отрывом следовали администраторы (служащие) со средним месячным заработком в 360 рублей. Средняя месячная зарплата рабочего составляла 324 рубля.

         Так было при «диктатуре пролетариата». Интересно сопоставить эти данные с порядками, которые воцарились в «общенародном государстве».

 В 1984 году на первом месте по зарплате в промышленности уже были администраторы (служащие) с показателем 220 рублей в месяц. «Получка» рабочих составила 205 рублей в месяц. А ИТР оказались оттесненными на третье место с результатом 160 рублей.

Эти данные за 1984 год интересны тем, что показывают, куда наше общество стремилось само по себе, как оно стихийно реализовывало бы свою «справедливость».

Но даже и запуск нужной движущей силы сам по себе вряд ли обеспечит попадание в цель. Ведь движение происходит в вязких средах с разными уровнями сопротивляемости. Нужна правдивая информация о том, куда это движение реально идет. Любой административный аппарат устроен так, что будет неизбежно докладывать «наверх» об «успехах». Истинную картину от чиновников или пропагандистов получить всегда очень трудно. И уже по этой простой причине направленное историческое действо становится невозможным. Эту трудность большевики предвидели и сумели преодолеть, задействовав спецслужбы для получения «изнаночной» информации о выполнении запущенных ими социальных проектов. Спецслужбы они превратили в ведомство,  ЗАИНТЕРЕСОВАННОЕ в выявлении приписок и неудач, что позволяло нейтрализовать стремление чиновничества отрапортовать только об успехах и достижениях.

И вот наступает один из моментов, когда среда отклоняет движение  от заданной цели. Выявляется, что на производстве мастер становится у рабочих мальчиком на побегушках, что зарплата мастера чуть ли не ниже, чем у подчиненных ему рабочих. Требуется коррекция. В этой связи собирается Политбюро, выносится постановление о повышении роли мастера на производстве, о том, что зарплата мастера должна существенно превышать заработную плату даже квалифицированного рабочего. А если кто-то оставит все как есть? – В таком случае подобные «казусы» «рассматривать как контрреволюционное преступление»!

         Обратим внимание на название вышеуказанной работы Куромии. Если не считать выражение «индустриальная революция» просто эффектной фразой, если такое название принять серьезно, то придется придти и к тому, что в СССР была и индустриальная контрреволюция. Ведь революций без контрреволюций не бывает! А полагать, будто какой-то народ вообще и в особенности русский народ с его культом «простого человека» без сопротивления принял богачей в виде ИТР, новой и старой интеллигенции, - полагать так могут только или очень наивные люди, или интеллигенты самого позднего советского покроя. Контрреволюция, безусловно, не просто «была», она действовала с исключительной активностью, отклоняя индустриализацию к тем самым 160 застойным рублям для ИТР и вообще для людей с образованием. Острейшие социальные конфликты лежали в основе и сопутствовали политике индустриализации! И поскольку спецслужбы были прямо задействованы в этом проекте, то борьба за контроль над ними, за влияние на них была особенно ожесточенной, повседневной и повсеместной. Здесь имеются в виду не интриги где-то в Кремле (их-то на удивление почти и не было), а именно повсеместная и повседневная борьба за умы и сердца сотрудников спецслужб. Ведь они были детьми рабочих и крестьян! И разве ослепли вы там в органах, разве не видно вам там, что наш директор уже ходит только в начищенных до блеска японских сапогах, а учитель в школе уже и буржуазный китайский галстук повязал на шею, что «тяжелее книжки они давно уже ничего не поднимают»?!

 В этой драматичной борьбе побеждала то одна, то другая сторона. Дело доходило до доносов чуть ли не на каждого, осмеливавшегося ходить в очках, до масштабных гонений на квалифицированные кадры. Эта волна останавливалась волной обратных репрессий, при которой доносили на доносивших, репрессировали репрессировавших. Понятное дело, что при любой из волн больше всех по части репрессий доставалось самим сотрудникам спецслужб, самим чекистам. Нам важно понять, что движущей силой всех этих событий были не интриги «наверху» и не ведомственные интересы «органов» (больше всех от этих процессов пострадавших), а глубокие социальные конфликты. Настолько глубокие, что могли довести и до уличных расправ, до бесчинств каких-нибудь «хунвейбинов», а то и до полпотовщины – до вырезания всей интеллигенции «как класса».

Почему у нас до этого не дошло? – Только потому, что в те времена жил такой Матвей Владимирович Сидоров.  В принципе «простой человек». Но он знал, что именно «простому человеку» дано вершить историю. И поэтому он развернул движение Земли так, «чтобы Солнце взошло на Востоке».

Tags: 1937, СССР, история, репрессии, социализм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 91 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →