Владимир Матвеевич Сидоров (valentin_aleksy) wrote,
Владимир Матвеевич Сидоров
valentin_aleksy

Categories:

Почему «сталинисты» «проиграли» «ельцинистам»?

Из четырех слов в заголовке три слова пришлось поставить в кавычки! Слова «сталинисты» и «ельцинисты» даже реалии 1987–1997 годов отражают весьма условно, очень грубо, очень упрощенно. И немало найдется в нашем обществе людей с определенной, известной, причем довольно стройной системой взглядов и понятий. Они, руководствуясь своими понятиями и своим видением обстановки, довольно последовательно и правомерно спросят: «А точно ли «проиграли»? Разве мы не живем в стране, в которой высшая власть в основном принадлежит чекисту (о чем я и сам толкую вот тут)? Разве государство наше не изымает девять десятых производимого прибавочного продукта (что я и сам показываю вот здесь)? Разве в «этой стране» Сталин не является самым популярным из всех исторических деятелей (о чем свидетельствуют чуть ли не все опросы)?»

Следовательно, я обязан уточнить: здесь речь пойдет о проигрыше в определенный, но исключительно важный период жизни нашей страны. В тот именно период, когда погибал СССР. Собственно, можно было бы вновь - в который раз! - вынести в заголовок слова «почему погиб СССР?» Но при такой постановке вопроса внимание концентрируется на лицах, силах, процессах и явлениях, которые привели к убийству СССР. Однако этим лицам, силам, процессам и явлениям противостояли и реально противодействовали другие лица, силы, процессы и явления. О них сегодня не говорят. Но они – были! Советский Союз был страной весьма жизнеспособной. Он не просто послушно издох, как это очень хочется сегодня представить весьма многим. СССР боролся, сопротивлялся до последнего. Он пал в борьбе ожесточенной, драматичной, исключительно напряженной, изобиловавшей такими моментами схватки, когда сторонний наблюдатель и понюшки табака на успех врагов СССР не стал бы ставить. И я как современник тех событий, как свидетель и как участник ряда наиболее значимых схваток и столкновений, говорю: В тот период «сталинисты» (или, если угодно, просто «коммунисты») МОГЛИ победить. Если бы только ….

 

С чего начинается коммунизм? – С того, с чего он реально начался – с НАУКИ! А с чего начинается сия наука? – Например, с того, что кто-то исследует земельные отношения у каких-нибудь древних германцев. Описывая соответствующие отношения, добросовестный исследователь задается вопросом не только «как?», но и «почему?». Почему эти отношения были такими, а не иными? Может быть, потому, что какой-нибудь вождь или философ так порешил? Исследователь рассматривает эту гипотезу – и приходит к выводу о ее ошибочности. И вот тут-то и начинается коммунизм! С этого момента добросовестный исследователь утрачивает интерес к сказкам о богах, «идеях», вождях и философах и направляет все свое внимание на так называемого «простого человека». А почему на него? А потому, что именно «простой человек» и является единственным создателем, передатчиком и модификатором интересовавших исследователя отношений! Только поэтому!

Здесь исток коммунистической «идеологии». Здесь и только здесь – и ее научность, и ее гуманизм. Как видим, сам исток коммунистической идеологии таков, что она просто обречена быть гуманистической, уважающей только и исключительно того, кто и составляет род человеческий – так называемого «простого человека».

А чуть дальше от этого истока – развилка. Ведь «простой человек» потому и «простой», что он занимается самым «простым»  делом – он ЖИВЕТ. То есть он любит, ненавидит, выращивает детей, работает, отдыхает… И в процессе всего этого – самого важного и самого нужного для людей, для человечества дела! – он стихийно и бессознательно создает, передает или модифицирует соответствующие отношения. Выходит, эти отношения развиваются стихийно? Получается, что «исторический процесс» - это стихия?

Да, именно так оно и выходит! Иногда, впрочем, людям кажется, будто что-то «стряслось» по воле какого-нибудь вождя. Но стоит только приглядеться – и гипотеза о «воле вождя» становится просто смешной. Ну какой такой «волей» помимо «воли» невменяемого сумасшедшего можно объяснить, скажем, «медведевские» наезды на Белоруссию летом прошлого года? А чем, кроме психиатрического диагноза, можно объяснить баракообамовскую «политику» в отношении Ливии? Какой смысл в том, чтобы расстрелять по пустыне пару сотен «томагавков» и потом откланяться и как бы забыть о нефтеносной стране, которую буквально раздирают противоречия между «коренными» и «пришлыми» (за счет коих население Ливии при жизни ОДНОГО поколения, в период власти ОДНОГО руководителя – выросло почти в шесть раз!). Нет, если допустить, будто наши прошлогодние наезды на Белоруссию либо недавний ракетный удар по ливийским пескам состоялись по воле Медведева либо Обамы, если это допустить, то такие инциденты должны «анализировать» не политологи, а психиатры. Истина, однако, в том, что Медведев и Обама в основном здоровы, вменяемы, что каждый из них такой же «простой человек», но только попавший в водоворот стихийных явлений и проявлений, действующий по «логике» этих стихий, по подсказкам очень разных лиц. И из лиц этих самый «умный» - тот, кому просто хотелось пострелять, наконец, «томагавками», с коими так долго служил и плавал и у коих выходил срок гарантии.

Итак, исторический процесс – это стихия. А о какой «развилке» шла речь? – О том, что стихийность исторического процесса можно признать – и баста! А можно начать спрашивать: как на основе познания законов стихии на эту стихию ПОВЛИЯТЬ? С учетом истории развития коммунизма мы вправе использовать данные самой историей слова и сказать: на этой развилке коммунизм становится БОЛЬШЕВИЗМОМ. Теоретически эту развилку в большевистском именно русле проходили еще и основоположники коммунистической идеологии Маркс и Энгельс. Но практически ее пришлось пройти уже при Ленине и Сталине. Практическое прохождение этой именно развилки было связано с разделением партии на большевиков и меньшевиков. Поэтому слова «большевизм», «сталинизм», «ленинизм», «марксизм», «коммунизм» хотя и можно считать синонимами, но в каждом из данных синонимов есть и своя дополнительная смысловая  нагрузка.

В начале 1985 года в БОРЬБЕ вокруг вопроса о путях дальнейшего развития страны «сталинисты» (они же «большевики», «ленинцы», «марксисты», «коммунисты») добились своей полной и безусловной ПОБЕДЫ. Программа оглашенной тогда Горбачевым перестройки решительно порывала с принципом тупого следования за стихией развития производства. Было твердо заявлено, что СССР возвращается к самому «сталинистскому» из всех сталинских принципов. Заявлялось, что политической волею общества будет осуществлен крупномасштабный маневр производительными силами, что силы и средства будут ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНЫ, что они будут сосредоточены на прорывных направлениях машиностроения (по тогдашней терминологии это означало почти всю «оборонку», преимущество так называемого «производства средств производства», вычислительную технику, компьютеры, электронику, а также и, скажем, автомобили).  Провозглашенная программа горбачевской перестройки шла дальше Сталина в вопросе о контроле общества за качеством продукции – для этого создавались специальные органы госприемки с очень большими полномочиями. Программа перестройки со всей решимостью подтверждала и изначальную для коммунизма нацеленность только и исключительно на так называемого «простого человека», и эта сторона перестройки отражалась в широком комплексе планов по всемерному развитию демократических свобод.  И даже не только планы, но и сам облик и стиль поведения генерального секретаря Горбачева служили тогда этим планам «сталинистов». Ведь Горбачев любил болтаться среди людей, разговаривать с ними, выслушивать их, быть для них «своим парнем» и так далее.

Вопрос: каким же образом эта сугубо «сталинистская» программа модернизации была далее в течение двух лет сорвана, скомпрометирована, торпедирована, заменена принципиально иной программой «развития» путем … расчленения единого производственного организма. Заменена программой настолько самоубийственной, что по сравнению с ней даже полет на Луну на пушечном ядре выглядит верхом благоразумия и реализма. Как произошел такой поворот от первичной программы перестройки к чудовищным решениям июньского 1987 года пленума ЦК КПСС, к «атомизации» предприятий, к «артельной» утопии, к абалкинизации (= к разорению) всей страны? – Поворот этот, разумеется, стал следствием напряженной и драматичной борьбы. Однако сам я в тот период не был ее непосредственным участником. Поэтому сам я буду говорить и свидетельствовать в основном о периоде уже ПОСЛЕ июня 1987 года. Ведь даже и после июня 1987 года «сталинисты» продолжали действовать, и они имели шансы на победу!

Один факт является общим для периодов как до, так и после июня 1987 года. Он же в равной мере относится и к любому другому периоду, включая и нынешний. Факт этот  в том, что общество всегда и везде состоит из трех весьма неравных частей. Первая часть – гигантское большинство общества. Это люди, которые просто «живут», не задумываясь ни о политике, ни об идеологии. Не задумываются они об этих вещах потому, что заняты вещами гораздо более важными: любовью, женитьбой, детьми, квартирой, работой, карьерой, отдыхом, своими увлечениями вроде, например, игры в шахматы. Вторая часть – значительно меньшая, но все-таки составляющая собой некоторую массу. Это люди, которым по прихоти судьбы пришлось интересоваться (а еще чаще изображать интерес) к вопросам политики и идеологии. Это конъюнктурщики, приспособленцы. Например, большинство журналистов, писателей, преподавателей гуманитарных дисциплин, депутатов… Наконец, третья часть состоит из редких людей, которые и впрямь увлечены политикой и идеологией. У этих людей действительно есть какие-то взгляды, какие-то принципы, и у многих из них дело может доходить и до жертв во имя принципов и взглядов.

Третья (самая немногочисленная!) группа людей рекрутирует собой определенные политические центры. Обычно сами по себе эти центры ничего не решают и решить не могут. Обычно они даже и незаметны, мало кому известны. Однако в поворотные моменты истории ЖИЗНЬ заставляет первую группу людей («просто живущих») приглядеться к имеющимся политическим центрам. Жизнь заставляет увидеть, разглядеть эти настоящие центры СКВОЗЬ всю эту ораву из лиц второй группы – из большинства журналистов, писателей, преподавателей, депутатов и т.д..

В период после июньского пленума ЦК КПСС третья группа людей стала стремительно рекрутировать собою два политических центра. Один из них условно назван здесь «сталинистами». Второй не менее условно обозначен «ельцинистами». Напоминаю, что вопрос поставлен «ПОЧЕМУ «СТАЛИНИСТЫ» «ПРОИГРАЛИ» «ЕЛЬЦИНИСТАМ»?»

Думаю, что найти правильный ответ помогут некоторые моменты бесед, состоявшихся здесь в Журнале при обсуждении поста «Сталинисты разные…». По ходу этих бесед я предложил нескольким участникам бесед небольшой тест по известному сюжету «Мы из будущего». Я предложил представить себя перенесенным в лето 1988 года с нынешним опытом и знанием всего, что случилось. Далее по ходу дискуссий galina_makeeva любезно напомнила о некоторых реалиях того периода, и состоялось очень показательное обсуждение.


  snegsever
: 
результаты, в свете объективного марксистского анализа, доказывают как раз то, что почвы для массовой поддержки такого противодействия не существовало.




  galina_makeeva
:
1)Полный провал проекта "открытый сектор", его отмена в день подписания - это факт.

2)Наши противники из числа демократов в тот период объяснили этот факт "активными выступлениями массовых организаций прокоммунистической направленности".

3)Владимир Матвеевич уточнил в своих воспоминаниях, что организаций как таковых не было. А было именно массовое движение.

И перед лицом таких неоспоримых фактов Вы утверждаете, будто "почвы для массовой поддержки такого противодействия не существовало".

Из того, что Вы явно к этой почве не относились, и не относитесь, вовсе не следует, что её не существовало….

… был, скажем, в Харькове Шеховцов. Принципиальный, умный, опытный человек. Он получил всесоюзную известность, выступив с иском в защиту чести и достоинства Сталина. Через год после этого у него было около пяти тысяч человек, вышедших с ним на связь. У Нины Александровны Андреевой таковых лиц было около 11 тысяч. К тому же, вокруг Нины Александровны были в тот момент очень толковые ребята (кстати, в основном грузины). Они приступили к распространению листовок по всему СССР. Однако направлялись эти листовки исключительно в партийные органы.

Это в порядке фактической справки по обстановке.

  ihistorian: А, так вы бы меня сегодняшнего перенесли бы засланцем?)) Ну там бы был большой простор для маневра:

1) При возможности попасть на личную встречу с Горабачевым можно было попытаться сыграть на владении информацией о будущем. Но едва ли допустили бы мою самостоятельную игру - выпотрошили бы просто спецсредствами))- едва ли.

2)Встреча с лидерами, которые, как мне кажется сегодня, вели честную борьбу. Вооружить их информацией. - может быть, что-то и вышло бы. Мне кажется, что тогда проще было лично встретиться с лидерами второго уровня?

    Владимир Сидоров: Уважаемый Алексей! Почему все Ваше внимание приковано к "лидерам"? Это именно то, что погубило "сталинистов" в тот период. Вместо работы над созданием собственной организации, вместо работы этой организации с народом, - вместо этого они израсходовали себя на толкотню вокруг "лидеров".

Побеседовать с любым из лидеров КПСС в то время было не так уж и сложно. В том числе и с Горбачевым. Я одну такую беседу в свое время публиковал дословно в газете "Голос рабочего", один номер которой был выпущен моими усилиями. Там было описано, как ленинградский рабочий Анатолий Васильевич Пыжов подошел к Горбачеву во время перерыва на учредительном съезде КП РСФСР. Начало было буквально таким:

- Здравствуй, Михаил Сергеевич! Я Пыжов!

- Здравствуй, Пыжов! Я тебя знаю! Знаю, что ты меня не любишь.

И потом еще Пыжов долго воспитывал генсека с позиций и прошлого, и будущего, и теории, и практики, и чего угодно. Кстати, когда съезд закончился, Горбачев попросил всех задержаться, и дал слово Пыжову. А Пыжов записку на выступление подавал, но сам об этом забыл. Так что выступление не состоялось, потому что мы с Пыжовым "смылись" из зала съезда еще до его окончания.

К Лигачеву и Полозкову сталинисты ходили в одиночку и толпами. Они же, сталинисты, с 1988 года занимались рассылкой своих листовок во все партийные органы СССР от райкома и выше.

У меня, например, тоже была возможность поговорить с Горбачевым.

На том же учредительном съезде КП РСФСР была намечена встреча Горбачева с делегатами-рабочими. Таковых объявилось сотен семь. Но кто туда пошел - никто не проверял. Так что я тоже пошел вместе с Пыжовым. Мы уселись в зале примерно на пятом ряду, близко к проходу. И принялись обсуждать один вопрос: вот сейчас Горбачев войдет - все встанут - и неужели и мы тоже перед этой "личностью" вставать будем!? Порешили, что не будем. А пока решали, мимо по проходу прошмыгнул какой-то невысокий человечек. Он забрался на сцену и оказался Горбачевым. Никто не то что встать, но и просто прекратить треп между собой не соблаговолил. Горбачев довольно долго ждал, пока все наговорятся. Потом стал выступать. Но уже через минуту кто-то крикнул, что тут на БЕСЕДУ пришли, а не лекции слушать. Горбачев предложил публике выступать самой от двух микрофонов в зале. Почти сразу микрофоном овладел пожилой рабочий из Ленинграда. Я забыл его фамилию, и сейчас помню только, что у него инициалы были, кажется, А.А.. Этот вот А.А. голосом громким и внятным стал говорить: "Вы, генеральный секретарь Горбачев Михаил Сергеевич, предали партию! Вы, генеральный серетарь Горбачев Михаил Сергеевич, предали советский народ! Вы, ..."

Слушая это, я вспомнил ощущение, когда кого-то из коллег "разбирали" на партсобрании по случаю "залета на бабе". Как и тогда, невольно хотелось, чтобы обвинительная речь побыстрее кончилась. Это же настроение овладело и залом. Раздались крики типа "короче!", "давай по сути!", "дай и другим выступить!". Но А.А. не унимался и называл все новые вещи, которые предал генсек: идеологию, память, историю... Горбачев тоже заговорил и вступил в перепалку. В зале поднялся невообразимый гвалт. Перекричал всех чей-то зычный голос: "Чего мы тут время теряем! Пошли отсюда!" Практически все начали уходить. Осталось человек двадцать, включая и меня (Пыжов гордо ушел со всеми). Из оставшихся десяток человек подошли к трибуне, стали протягивать Горбачеву открытки и просить автограф. Горбачев занялся этим делом. Я подошел к нему, чтобы разглядеть лицо. Оказалось, что лицо и руки у него покрылись россыпью из мелких красных пятнышек. Видимо, это было следствием только что перенесенного стресса. Полагая, что я тоже из просителей автографов, Горбачев посмотрел на меня. В тот момент я мог заговорить с ним. Но я просто разглядывал его в упор. Горбачев отвел взгляд, занялся каким-то еще соискателем автографов.

Намерения о чем-то говорить с Горбачевым у меня не было. Я считал такой разговор совершенно ненужным. И считаю и сейчас. Впрочем, я говорю о ситуации того периода. Если сейчас Горбачев захотел бы вдруг выступить у меня в Журнале, то я бы ему такую возможность предоставил.             
 
   ihistorian
:
Почему все Ваше внимание приковано к "лидерам"?///

Какое бы у меня было оружие? Только инфа о будущем. Проще всего соединить такую инфу с человеком, который уже владеет рычагами и командой для влияния. Собственная партия - долгий геморройный процесс и я уже говорил, что меня это не интересует. Почему-то Вы не верите, что мне безразлична политика, но это так. Я обращаю на нее внимание лишь как историк. Да и по жизни я фаталист - все и так будет хорошо))

Первый вариант, который я имел в виду: убедить того же Горбачева, что я владею информацией о будущем. Затем подсунуть ему информацию, которая скорректировала бы его поведение. Но это крайне рискованный вариант.

Tags: Россия, СССР, ельцинизм, идеология, история, коммунизм, политика, сталинизм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 53 comments